Экс-шестая ракетка мира Гаэль Монфис рассказал о том, как принял решение объявить о сроках окончания своей профессиональной карьеры
1 октября 39-летний французский теннисист опубликовал в своих социальных сетях эмоциональное обращение к болельщикам, в котором сообщил, что в конце 2026 года завершит свою профессиональную карьеру.
В интервью изданию L’Équipe муж Элины Свитолиной рассказал, когда пришел к мысли о том, что уже готов попрощаться с теннисом.
— Это особый момент в жизни – объявлять о завершении карьеры. В каком вы сейчас моральном состоянии?
— Эта мысль была у меня в голове уже некоторое время. Я начал задумываться об этом после Ролан Гаррос. Тогда я сам себе задал вопрос после матча против Джека Дрэйпера, где мы выдали настоящую битву [поражение в четырех сетах]: «Гаэль, как думаешь, сколько еще Ролан Гаррос ты сможешь провести на высоком уровне?». Я чувствовал себя хорошо, но хотел испытать то волнение, которое дает борьба с игроком топ-5, победа в одном-двух больших матчах. И ответ, который я себе дал, был таким: таких моментов осталось немного. Тогда эта идея начала все больше созревать.
Во время травяного сезона я сказал себе: если я хочу закончить так, как мечтаю, когда я еще в состоянии демонстрировать хорошие выступления и получать удовольствие, то нельзя слишком откладывать. Почему я назвал именно конец 2026-го? Потому что подумал, что резко остановиться уже сейчас было бы слишком жестко. Я все еще хочу играть, чувствую себя хорошо. Я хочу сыграть свой последний Ролан Гаррос, еще один Открытый чемпионат Австралии, все мои «мейджоры». Когда я решил завершить, то уже было поздно, чтобы остановиться сразу.
— Когда вы действительно начали представлять этот конец?
— На самом деле я принял решение еще перед отъездом на летнюю американскую серию. И именно поэтому мне было так тяжело в США. Было очень тяжело. Я знал, что уже решил. Но как только ты знаешь, самое сложное — это сказать своим близким. Американская серия была для меня тяжелой, потому что я одновременно переживал и свое прощание.
— Когда вы впервые поделились этим с близкими?
— Первой, кому я сказал, была моя жена Элина. Я сказал ей где-то после Уимблдона. Я чувствовал, что должен это озвучить. Самым трудным было сказать отцу. Для него это 39 лет тенниса на 100% со мной. Он боец. Он видел меня на корте и в 50 лет. Знаете, такой бывший спортсмен… Он спросил меня, действительно ли я уверен. Он мой фанат №1. Но он понимает, что для семьи я хочу больше времени, он знает, что я хочу ее расширить. Он очень мной гордится, для него это огромные эмоции. Чтобы вы понимали, я говорил с ним сегодня утром (вчера), уже после моего официального объявления, и он снова был тронут, хотя знал об этом несколько недель.
— После этих разговоров с близкими вы почувствовали облегчение?
— Да, это нарастало постепенно. Сложно говорить обо всем этом и при этом оставаться сосредоточенным. Моя мама была в Монреале вместе с Элиной и нашей дочерью Скай, мы увидели друг друга в Цинциннати, и там я ей рассказал. Когда я все это сказал, мне стало легче. Затем я открылся и своим лучшим друзьям. Но последние два месяца мне было трудно выходить на корт, потому что я чувствовал, что как будто обманываю людей. Я хотел рассказать всем, хотел освободиться.
